Дорогой Шломи, доброе утро. Как обещал, постараюсь поделиться с тобой своими мыслями, отвечая на твои вопросы. Сегодня 12 января 2025, сейчас 7 утра. Я последний, кто из нашей группы всё ещё в Севилье, но сегодня улетаю в Париж.

Итак, первый вопрос: как вы видите миссию вашей фотографии? Заодно я посмотрю второй, третий. Может быть, они объединяют общую тему и скорее всего об одном и том же, но по-своему структурированы. Я же постараюсь искренне ответить в той структуре, на которую я способен. Точнее, я не буду их никак структурировать, а постараюсь объяснить, как я это вижу, как чувствую или чувствовал когда-то, когда это начинал. Итак, второй вопрос: зачем вы фотографируете? Что движет вами в этом процессе? И третий: что бы вы назвали основным намерением вашей работы? Чего бы вы хотели достичь вашей фотографией?

Я не вижу границы между этими вопросами. Мне кажется, это об одном и том же. Но сейчас постараюсь объяснить, что я чувствую сегодня и что я чувствовал когда-то — когда фотография имела другие технические возможности и другие границы с повседневной жизнью. Здесь очень важное слово «границы», потому что сегодня они абсолютно нарушены. Потому что если раньше, чтобы фотографировать — а я не буду захватывать древность, буду говорить только о периоде, который я застал, и напомню, что сейчас мне 72 года, Новый год 25-й был буквально две недели назад, и в этом году мне исполнится 73, — и когда я взял аппарат первый раз в руки, тогда, кроме желания фотографировать (это я поставил бы на первое место), я должен был иметь фотоаппарат. Второе место, — знать, как он устроен, уметь им пользоваться, наводить на резкость, ставить экспозицию.

И потом уметь проявлять плёнку, а после проявки, однажды (время не торопит) напечатать эти фотографии, суметь их правильно обработать, высушить, а потом что-то с ними сделать. А в те времена, начало 60-х годов, мы все снимали в основном для себя. Для своих друзей — дарили им эти фотографии. А некоторые из нас, которые это делали, очень любили, у них всё получалось, объединялись в кружки или клубы. А в моей молодости это было так: эти клубы по интересам — кто спорт, кто шахматы, кто музыка, кто изобразительное искусство, актёры, писатели и прочее — все имели свои кружки по интересам. Для этого нужно было только найти, где они находятся. Конечно, интернета не было, это всё делалось ножками. В основном шли в какие-то клубы. У нас около дома был клуб «Дружба», а чуть подальше, покрупнее, — клуб Строителей.

Все вот эти клубы спонсировались какими-то строительными организациями. И уже не знаю как, но вот так это происходило. Спортивные площадки, где молодёжь занималась спортом. Подвальные помещения, куда я ходил, учился стрелять. Какие-то драмкружки. Коньки, танцы. Но, к сожалению, мама меня не отдавала ни в какие эти кружки, потому что она чувствовала, что я не очень хорошо учусь. И она считала, что всё это будет меня отвлекать. И хотела, чтобы я сосредоточился на своих оценках. И как я её ни просил, всё это было бесполезно. И только тогда, когда я подрос, немножко эмансипировался, пошёл в кружок борьбы — и очень удивил маму, что мои оценки в школе стали лучше. Это было вне её логики. Ведь борьба занимала много времени. Но сегодня это видно, насколько она была не права.

Я вам рассказывал, что в интервью основателя банка Revolut — сейчас не помню его имя, — успешного бизнесмена, который уже миллионер или миллиардер, ну, неважно, — в любом случае его идея, что у него нет времени совсем. И поэтому он ходит пять раз в неделю в спортзал по одной-единственной причине: чтобы времени было больше. То есть времени не становится больше; он его тратит, но создаёт как бы нелогичную для простого ума структуру, где зал, спорт — или, правильнее и проще это назвать, зарядка — сильно меняет интенсивность оставшегося после зарядки времени. Человек становится более сообразительным, действует быстрее, точнее, обгоняет товарищей, которые не умеют или ленятся себя заряжать и не испытывают удовольствия от творчества. Ибо, не догадываясь об этом, лишены творческого начала. Поэтому я переструктурирую твои вопросы, где главным триггером творческой фотографии — заметьте, подчёркиваю слово «творческой», а не «профессиональной» — является само творчество.

То есть удовольствие от самого творчества даёт невероятную энергию для творческого процесса. Не знаю, как это объясняют биологи, какие гормоны и как они подключены в момент этого процесса. В данном случае мы не можем расплываться так широко, чтобы в это вникать. Поэтому общий ответ, что я ничего не хотел, у меня не было никаких миссий, я ничего не хотел достичь, я просто испытывал удовольствие от этого процесса, который позже вошёл в привычку. Это поставим на первое место.

А на второе — как показать свой результат. Как реализовать, скажем, презентовать, представить перед публикой твоё творчество, чтобы получить оценку от знатоков или профанов. Чтобы самому понять, кто ты есть.

Мы все хотим понять, кто мы есть. Кроме удовольствия познания и творчества, мы хотим понять, кто мы. Кому нужно то, что мы делаем. Способны ли мы оставить какой-то след после себя — неважно, маленький или большой. Это другая тема. Умение видеть себя, как можно точнее понять, переоцениваешь ли ты себя или недооцениваешь. Как ты движешься вперёд. Прогрессируешь или деградируешь. Сегодня при помощи интернета это легче сделать. Ты можешь выставляться, например, в Инстаграме, выставлять то, что ты делаешь сегодня, и самому (самостоятельно или с помощью реакции подписчиков) видеть этот склон, по которому ты поднимаешься вверх или же уже спускаешься вниз. Мне самому это интересно. И вместо того, чтобы постоянно выставлять свои старые и давно уже признанные работы, как это делают многие признанные фотографы, которые, к сожалению, перестали снимать что-то новое, — и к этому я добавлю, что если фотограф не снимает что-то новое, он умирает как фотограф.

При этом он сохраняет свою славу, величие, место в мировой культуре. Но всё, он уже больше не двигается вперёд. Его творчество, конечно, продолжается — уже как эксперта. Он может вести мастер-классы, постоянно принимать приглашения на всякие выступления, интервью, быть членом жюри. Но если он не снимает нового, то он умирает как фотограф. Поэтому, если вернуться к двум частям — я это разделяю на две части, творческую и репрезентативную, — ты можешь выставляться в галереях, в музеях, делать выставки, книжки, фильмы или просто показывать свои новые фотографии в Инстаграме. Это то, что я выбрал: то, что проще, то, что доступнее для меня и оставляет больше времени для творчества создания фотографии. То, что ты в себе и другие ценят больше. Сделать книжку — это тоже творчество, как и, впрочем, выставка, где, кроме качественного отпечатка, важна и стена, на которой он висит, и свет, который падает на твои фотографии, и публика, и время, и рейтинги галерей, залов, музеев.

Мне кажется, что всё это можно сделать без меня. Мне главное — сделать фотографию, сохранить её, донести до рук, которые смогут после меня этим заниматься. Но я не исключаю, что какой-то куратор, дизайнер, лаборатория сделают это намного лучше меня. И всё это нужно организовать. И это для меня является другой профессией. Я могу в этом быть намного слабее, чем в изначальном творчестве. Я имею в виду добычу качественного файла, содержащего удачную фотографию. Я больше озабочен технической стороной моего орудия производства — моим фотоаппаратом, объективом, айфоном. Так я вижу реалии, если смотреть на фотографию с моей точки зрения именно сегодня, 12 января 2025 года.

Теперь я вернусь к твоим вопросам. Итак, первый вопрос: как вы видите миссию вашей фотографии? Для меня это очень пафосный вопрос. Я не вижу никакой миссии.

Если мне сопутствует удача, то, кроме результата, я могу дать пример тем, кто наблюдает за мной, — как относиться к творчеству. Но здесь есть большая ловушка. К сожалению, многие пытаются просто повторить, создать похожее. То, что я всячески пытаюсь сам избежать — не повторять себя. Не всегда мне это удаётся, но в этом я вижу недостаток, а не достоинство. Моя цель как преподавателя — не только других, но и себя — состоит в том, чтобы научиться не повторять себя. Есть же разница между моим голосом, произнесённым моим артикуляционным аппаратом, губами, языком, — и голосом хорошо обученного попугая, который идеально имитирует все звуки, или голосом этого записывающего аппарата, который репродуцирует сам мой голос. Впереди в этой области нас ждёт ещё атака искусственного интеллекта, который блестяще может имитировать творчество. Но само творчество, к счастью или к сожалению, доступно на данный момент только человеку.

Это то, что называют божественным подобием. В Библии говорится, что Бог создал человека по своему подобию, и правильно интерпретировать это как всего лишь только способность к творчеству, делать что-то новое. Вы прошли мой курс и знаете эти термины — пророк и священник. Они существуют вместе, как инь и ян, полярная диалектическая пара.

Пророк — творческое начало, — не донесённое до будущего, то есть не нашедшее своего священника, исчезает, как любая гениальная мысль, не записанная, не произнесённая, не сохранённая или просто забытая автором. Без священника, как институции в этом понятии, до будущих поколений не доходит ничего. Но без пророка доходит, но доходит ничто. Поэтому вы должны научиться не учиться. Повторение — это не есть творчество. Поэтому мы должны сами понять, где наш голос, а где блестяще сымитирован голос попугая или искусственного интеллекта. Бесспорно, учиться надо — в смысле постоянно ходить в музеи, знать историю искусств.

Всё, что мы видим, имеет право влиять на нас, вызывать в нас сочувствие — в самом дословном смысле этого слова. Я говорю об изобразительном искусстве, насколько оно влияет на фотографию. Ну, конечно, мы обязаны это расширить, потому что недостаточно быть только фотографом, чтобы делать прекрасные фотографии. Надо быть личностью. И как личности нас формируют не только музеи, но и театры, концертные залы. Наши друзья, родственники, родители, дети, политическая обстановка, климат, солнце, снег — всё может быть триггером для творчества. Но фотографии в этом смысле больше всех повезло — в отличие от музыканта, который должен каждый день тренироваться, как, впрочем, и танцор, и спортсмен, и художник. Все профессии, большинство из них, — это далёкий путь. Ты должен пройти длительное обучение и совершенствоваться в выбранной профессии. Но фотографией, как мы видим сегодня, гораздо легче овладеть.

Это то, что в начале профессии, когда-то, после открытия фотографии, фотографы должны были быть блестящими химиками, скажем, физиками, знать и понимать, как преломляется свет, изучать композицию. Знать, что ты ограничен в плёнке, что у тебя остался последний кадр. Сегодня всего этого нет. Вместо того чтобы всему этому обучаться фотографу, всё это научилась сама техника. Она лучше нас знает, какие выдержки и диафрагмы. Вернее, она освобождает нас от этого знания. Наподобие того, что мы видим, не зная, как работает наш глаз. Сегодня фотографию может снять любой ребёнок, даже младенец, — это всего лишь нажать на кнопочку. И любая случайность не исключает, что это может оказаться намного лучше, чем фотография, снятая старательным, профессиональным фотографом.

Но вернёмся к нашим вопросам. Вопрос номер два: зачем вы фотографируете и что движет вами в этом процессе? Ответ очень простой: удовольствие от творческого начала. Само творчество есть главный триггер.

Но если уточнить и вспомнить процесс, как ты сделал последнюю фотографию, которую ты сам можешь признать как удачу, — триггером была не какая-то миссия или чьё-то задание, а всего лишь просто увиденное в этот момент. В этот момент ты мог бы быть прекрасно вооружённым, гулять с хорошим, качественным, профессиональным фотоаппаратом в поиске удачных моментов. И вот он настал. Настал один из них. Таких моментов много, когда ты сконцентрирован, наблюдаешь, вглядываешься во всё, что окружает тебя. Что-то замечаешь, что-то снимаешь, набираешь на флешку добычу, чтобы потом в спокойной обстановке переоценить. И здесь могут возникать тоже трагедии. Мы можем переоценить то, что мы сняли. Наше сердце может учащённо биться, потому что вам кажется, что вот оно, это удача. Но не торопитесь. Как много страстей я видел на своих мастер-классах, где участники торопились показать кажущийся им шедевр.

Но здесь ведущий, как и вся группа — скажем, первая испытуемая группа, — перед тем, как это показать публике, может разочаровать или вызвать сомнения у автора. Но в то же время, просматривая весь материал — и в этом главная важность просматривания всего материала, — может позволить обнаружить нечто, что не заметил автор. И это может оказаться для присутствующих намного интереснее, чем то, во что он верил, надеялся и любил. Фидбэк чрезвычайно важен — как собственный, так и ближнего и дальнего окружения. Вот так я вижу процесс, творческий процесс во время съёмки. И самое неудачное слово в твоём вопросе — слово «зачем».

Я помню, я делал репортаж для «Красного Креста». Это было в Афганистане. Его хорошо принял заказчик. Но сами швейцарцы, работники «Красного Креста» в Афганистане, которым я почему-то захотел показать результат, постоянно задавали мне это слово «зачем». Зачем вы всё это снимаете? Кто вас об этом просил? Вас просили снять конкретно это и это, а всё остальное зачем?

Человек, не лишённый желания это знать, не способен к творчеству. Вернее, способен, но к другой форме художественной фотографии — заранее придуманной. Это уже скорее художники, у которых заранее придуманный концепт. Они начинают с проекта, где должны проиллюстрировать свои заранее придуманные идеи. Но это не стрит-фотография. Зовите как хотите — художественная фотография, придуманная фотография.

Мне нравится это первоначальное разделение фотографий как придуманная и непридуманная. В придуманной фотограф является художником, а фотоаппарат — его инструментом, где фотографии он может искажать, фильтровать, всячески изменять фотошопом. Бесспорно, здесь много гениальных художников, чьими работами переполнены выставочные залы, музеи, коммерческие художественные галереи. Их фотографии, благодаря галеристам, их советам ограничить тираж, могут безумно дорого стоить. И мы можем восторгаться их шедеврами. Но это другая фотография. Как я говорил, здесь фотоаппарат является всего лишь инструментом.

Мы же находимся в области непридуманной фотографии. И здесь тоже нет окончательного термина. Можно назвать это стрит-фотография, документальная, репортажная. Но главный смысл, что она непридуманная заранее. Если ты хочешь, то здесь мы можем употребить слово «миссия». Автор берёт на себя миссию быть беспредельно честным, не злоупотреблять фотошопом и чрезмерными фильтрами. К сожалению, на сегодняшний день чёрно-белые фотографии уже считаются фильтрованными. Это новая маска, превращающая фотографию в старую. Но так не было совсем ещё недавно. В отличие от древних греков, которые знали всё, кроме одного — что они древние, — здесь наоборот. Старая фотография совсем недавно не была старой. И цвет, тогда ещё не совсем качественный, не был гарантией объективности. И всё ещё тянулся шлейф чёрно-белой фотографической культуры — благородной, качественной, казавшейся тогда аристократичной.

Какой-то французский банк создал фонд Cartier-Bresson, чтобы поддерживать чёрно-белую фотографию. Ты можешь снимать — как я вижу, ты это и делаешь — в чёрно-белом процессе. Не знаю, как для других, но для меня это фильтр. Как ты можешь взять и другой фильтр, фильтр полароида, — что, кстати, делал я тоже в начале Instagram, — как и любой другой, искажающий высококачественную многопиксельную реальность, как новое достижение современной техники. Бесспорно, различия есть, как в камерах, так и в объективах. И лёгкий макияж допустим до той степени, чтобы сохранять объективную, реальную фотографию. Ну, многие, как и некоторые пришедшие к тому, что из всех напитков самое лучшее — это чистая вода, так и…

[Здесь запись обрывается.]

Это оригинал: ответ был записан голосом, по-русски. Расшифровка публикуется полностью, исправлены только ошибки распознавания речи. Английский перевод — на отдельной странице.